– Нет, не со всеми! – произнес Алексей, сильно волнуясь. – Я десять лет живу со своей Машей, и не сомневаюсь, что она любит меня. И я ее люблю.

– Вот эта? – Он снова показал на фотографию. – Она только делает вид. Я тебе точно говорю. Потому что с моей было то же самое.

– Может, проблема не в вашей жене, а в вас?

– Нет, в ней! – неожиданно закричал Федор. Алексей испуганно взглянул на попутчика. Тот видимо, тоже не ожидавший вспышки, тихо заговорил:

– Она все время зудела, словно муха паршивая… Не кури в доме, почему ботинки не снял, почему выпил пару лишних грамм… – Он опять залился кашлем. – Она все время зудела, все время…

Федор смолк, уставившись на приборную доску.

– Так она вас бросила? – осторожно спросил Сапрыкин.

– Да… То есть, нет. – На лице попутчика промелькнула растерянность. – Она получила урок. Да, я преподал ей урок, которого она никогда не забудет.

Теперь ему не требовалось задавать вопросы. Его, словно раскрученный пропеллер, было не остановить.

– В тот вечер она довела меня своим чириканьем. Да, выпил немного, что-то сказал не так, а она начала швыряться посудой. Больше ничего не помню. В голове словно помутилось… На утро очнулся в милиции. Оказывается, моя родная и сдала. И заявление написала, что я побил ее табуреткой. Сука! Я ее потом…

Алексей резко надавил на тормоз. Попутчик едва не расквасил нос о "торпеду".

– Вылезайте, – потребовал Алексей.

Федор удивленно уставился на него.

– Ты что, намерен высадить меня? Посреди леса? – С его лба скатилась крупная капля пота.

– Я не собираюсь выслушивать ваши грубые высказывания по отношению к женщинам. – Голос Алексея срывался, как у школьника. – Ваши истории отвратительны. Так что вылезайте и, предупреждаю, я могу за себя постоять…